Визит председателя КНР Си Цзиньпина в Египет впервые за десять лет оказался гораздо большим, чем протокольная встреча двух лидеров. Пекин получает возможность укрепить позиции рядом с одним из важнейших торговых маршрутов планеты, а Каир продолжает политику балансирования между крупнейшими мировыми центрами силы.
Си прибыл в Каир 1 сентября, а основные переговоры с президентом Египта Абдель Фаттахом ас-Сиси состоялись 2 сентября. Визит символично совпал с 70-летием дипломатических отношений двух государств. Египет в 1956 году стал первой арабской и африканской страной, установившей дипломатические отношения с КНР.
Но юбилей стал скорее поводом, чем основной причиной встречи. Стороны обсуждали инвестиции, промышленность, транспорт, технологии и искусственный интеллект. По итогам переговоров были подписаны соглашение и ряд меморандумов о сотрудничестве. Одновременно лидеры затронули ситуацию на Ближнем Востоке и безопасность международного судоходства.
Главный актив Египта для Пекина невозможно перенести на карту в другое место — это его географическое положение. Страна контролирует Суэцкий канал, соединяющий Средиземное и Красное моря и являющийся одним из ключевых маршрутов торговли между Азией и Европой.
В условиях нестабильности вокруг Красного моря и Ормузского пролива значение таких транспортных коридоров становится еще выше. Для Китая, экономика которого зависит как от экспорта товаров, так и от импорта энергоресурсов, безопасность морских путей имеет стратегическое значение.
Поэтому китайские инвестиции в Египте заметно сконцентрированы около Суэцкого канала. Одним из ключевых проектов стала китайско-египетская промышленная зона TEDA в Айн-Сохне. В ней работают около 200 предприятий, а вложения оцениваются более чем в 3,8 млрд долларов.
Китайский капитал также присутствует в строительстве Новой административной столицы Египта, транспортной инфраструктуре, портах, производстве, энергетике и других отраслях.
Масштаб экономических отношений уже достаточно велик. В 2025 году товарооборот Китая и Египта приблизился к 20,8 млрд долларов против примерно 17,4 млрд годом ранее. Китай при этом остается крупнейшим торговым партнером Египта по ненефтяным товарам.
Однако торговля имеет выраженный дисбаланс. В 2025 году Египет экспортировал в Китай товаров примерно на 819 млн долларов, тогда как китайские поставки приблизились к 19,9 млрд. В первой половине 2026 года египетский экспорт заметно вырос и достиг примерно 841 млн долларов, но импорт из КНР все равно оставался значительно больше.
Для Каира сотрудничество с Пекином означает прежде всего возможность получить инвестиции, технологии и инфраструктурные проекты, не отказываясь при этом от традиционных партнеров.
Египет десятилетиями остается одним из важнейших партнеров США на Ближнем Востоке и крупным получателем американской военной помощи. Поэтому нынешнее сближение с КНР пока правильнее рассматривать не как переход Каира из американского лагеря в китайский, а как попытку расширить пространство для внешнеполитического маневра.
Ас-Сиси называет такой курс независимой внешней политикой. Его логика достаточно проста: чем больше у государства крупных партнеров, тем меньше его зависимость от решений одного из них.
Похожая тенденция в последние годы заметна и в других странах региона, которые одновременно развивают отношения с США, Китаем, Россией и другими центрами силы.
Отдельное значение приобретает военное сотрудничество. В августе Китай и Египет провели совместные воздушные учения, в которых участвовали китайские истребители J-16 и французские Rafale египетских ВВС. Для Каира это еще одна возможность диверсифицировать международные связи, которые долгое время были сильно ориентированы на западных партнеров.
Для Китая Египет интересен сразу в нескольких измерениях. Это государство с населением свыше 100 млн человек, крупный рынок, ворота в Африку, участник БРИКС и страна, контролирующая Суэцкий канал.
Кроме того, Каир сохраняет заметное дипломатическое влияние в арабском мире и участвует в обсуждении практически всех крупных региональных кризисов.
Поэтому укрепление отношений с Египтом позволяет Пекину одновременно продвигать экономические интересы и увеличивать политическое присутствие на Ближнем Востоке.
❞«Китай пытается позиционировать себя как всё более важного экономического и дипломатического игрока в этих условиях, особенно в качестве противовеса США, как более ответственного и менее склонного к вмешательству регионального игрока», — Роб Гейст Пинфолд.
Резкого разрыва Египта с США ожидать не стоит. Американские связи Каира слишком глубоки, особенно в оборонной сфере. Однако расширение сотрудничества с КНР показывает, что Египет не хочет строить внешнюю политику вокруг единственного партнера.
❞«Подход ас-Сиси правильнее понимать как диверсификацию и стремление к стратегической автономии», — Роб Гейст Пинфолд.
Именно поэтому значение поездки Си выходит далеко за рамки подписанных соглашений. Китай получает еще более прочную экономическую и политическую опору рядом с Суэцким каналом, а Египет — дополнительный источник инвестиций, технологий и дипломатического влияния.
На фоне перестройки отношений на Ближнем Востоке подобная модель может становиться все более распространенной: государства региона будут сотрудничать одновременно с несколькими мировыми державами, стараясь не попадать в полную зависимость ни от одной из них.
У новости пока нет комментариев, станьте первыми кто оставит свой комментарий