Глобальная экономическая война против Ирана означает, что объектами давления становятся уже не только иранские предприятия. Под угрозой оказываются иностранные банки, нефтетрейдеры, перевозчики и государства, сохраняющие отношения с Тегераном. Такой подход обозначил министр финансов США Скотт Бессент, объявив кампанию против всех источников иранских доходов.
❞«Наша цель во всем мире — разорвать все экономические связи, поддерживающие этот тиранический режим, до тех пор, пока Тегеран не останется один», — министр финансов США Скотт Бессент.
За жёсткой риторикой стоит понятный расчёт. Иран десятилетиями приспосабливался к прямым ограничениям: торговля ведётся через посредников, грузы меняют документы и маршруты, расчёты проходят вне доллара, а нефть продаётся со скидкой. Поэтому новый этап предполагает борьбу не только с продавцом, но и со всей цепочкой — от покупателя сырья до судна, порта и банка.
Такие меры эффективны благодаря роли США в мировой финансовой системе. Компании могут не работать в Америке напрямую, но зависеть от долларовых расчётов, западного страхования и кредитования. Угроза потерять эти возможности часто перевешивает выгоду от торговли с Ираном. Вашингтон фактически предлагает партнёрам Тегерана выбор между иранскими контрактами и значительно более крупным бизнесом.
Нынешняя кампания продолжает санкционную историю, начавшуюся после Исламской революции 1979 года. Ограничения постепенно охватили нефтяной экспорт, банки, промышленность и технологии. После ядерного соглашения 2015 года часть барьеров сняли, однако в 2018 году Дональд Трамп вывел США из сделки и восстановил политику максимального давления. Теперь эта стратегия возвращается в расширенном виде и в условиях вооружённого конфликта.
Вашингтон стремится сократить нефтяные поступления, затруднить финансирование армии и ракетной программы, повысить внутреннюю цену конфронтации и принудить Тегеран к переговорам. Но результат не гарантирован. Предыдущие санкции ограничивали доходы страны и ослабляли валюту, однако не заставили Иран отказаться от региональной политики и ядерных разработок.
Нефтяной экспорт имеет для Ирана критическое значение. Он обеспечивает бюджет валютой, поддерживает импорт и помогает сдерживать падение риала. Потеря покупателей ускорит инфляцию, усилит дефицит и социальное раздражение. Вместе с тем власти могут объяснить ухудшение внешней агрессией и использовать его для мобилизации населения.
В сложном положении оказываются Китай и другие азиатские покупатели. Они заинтересованы в сравнительно дешёвой нефти, но не хотят подвергать крупные банки и корпорации американским ограничениям. Вероятным итогом станет не исчезновение торговли, а её дальнейший уход в тень: прибавится посредников, непрозрачных платежей, перегрузок сырья в море и судов со скрытой принадлежностью. Это повысит стоимость поставок и уменьшит доход Тегерана.
Есть и более широкий риск. Если Иран решит, что легальные источники дохода окончательно перекрыты, он может усилить давление на судоходство в Ормузском проливе. Тогда санкционная кампания затронет экспорт соседних государств, а рост стоимости нефти, фрахта и страхования почувствуют страны, не участвующие в конфликте.
Ближайшие недели покажут, насколько далеко США готовы зайти в наказании третьих стран. Давление способно приблизить переговоры, если Тегеран увидит путь к ослаблению санкций. Если требования будут восприняты как попытка добиться капитуляции, экономическая война укрепит радикальные позиции и повысит вероятность нового военного витка.
У новости пока нет комментариев, станьте первыми кто оставит свой комментарий