Спустя 15 лет после свержения Муаммара Каддафи Ливия вновь оказалась в центре большой дипломатической игры. США при администрации Дональда Трампа пытаются добиться того, чего не смогли обеспечить многочисленные переговоры предыдущих лет: соединить запад и восток страны в единую систему власти. Однако инструментом примирения становится не столько политическая идея, сколько нефть и доступ к деньгам.
После событий 2011 года и гибели Каддафи централизованная система управления фактически разрушилась. Последующая борьба вооруженных группировок привела к появлению конкурирующих центров силы. Сейчас международно признанное Правительство национального единства Абдель Хамида Дбейбы контролирует Триполи и значительную часть запада. На востоке ключевым военно-политическим игроком остается Халифа Хафтар, опирающийся на подконтрольные ему вооруженные силы.
Особенность ливийского раскола заключается в том, что ни одна сторона не обладает всеми необходимыми ресурсами. Триполи имеет международную легитимность и доступ к государственным институтам, тогда как восточный лагерь контролирует значительную часть территорий, где расположены нефтяные месторождения и экспортная инфраструктура. Поэтому устойчиво управлять нефтяной экономикой без определенного взаимодействия между двумя центрами практически невозможно.
Вашингтон пытается превратить эту взаимозависимость в основу сделки. Американская инициатива связывает политическое сближение с перспективой расширения инвестиций энергетических компаний США. Одновременно обсуждается модель разделения власти, при которой Дбейба мог бы сохранить пост премьер-министра, а сын Халифы Хафтара Саддам получить одну из высших государственных должностей.
Первый серьезный результат уже появился в финансовой сфере. В апреле Ливия согласовала первый более чем за десятилетие единый государственный бюджет объемом около 190 млрд ливийских динаров. Из них 73 млрд предусмотрены на зарплаты, 40 млрд на проекты развития и 12 млрд на нужды Национальной нефтяной корпорации. Это важно не только экономически: впервые за долгий период западные и восточные структуры смогли договориться о распределении общенациональных средств.
Интерес США при этом выходит далеко за пределы нефти. Стабилизация Ливии уменьшила бы пространство для вооруженных группировок, создала новые возможности для энергетического бизнеса и потенциально ограничила бы влияние России в Северной Африке. Для Европы значение имеет еще один фактор — миграционный маршрут через Средиземное море. Единая система безопасности могла бы усилить контроль над ливийским побережьем.
Одновременно активизировались региональные игроки. Турция, традиционно связанная с властями на западе, развивает контакты и с Хафтарами. Египет, много лет сотрудничавший с востоком, принимает представителей обеих сторон. Катар поддерживает посредничество ООН и проведение общенациональных выборов. Такое сближение позиций внешних игроков увеличивает шансы на компромисс, но не гарантирует его.
Главный недостаток американской конструкции заключается в другом: договоренность политических элит еще не означает объединения государства. Если ключевые должности фактически распределят между семьями Дбейбы и Хафтара, соглашение способно законсервировать существующую систему вместо создания новых институтов. Без выборов часть общества неизбежно поставит под вопрос легитимность такой модели.
Поэтому 2026 год может стать для Ливии не моментом окончательного примирения, а проверкой возможности перейти от вооруженного раздела ресурсов к политическому торгу. Единый бюджет показал, что договариваться стороны способны. Следующий шаг значительно сложнее: им предстоит решить, готовы ли они делить не только нефтяные доходы, но и реальную власть. Именно от этого, а не от количества иностранных посредников, зависит, сможет ли Ливия впервые после Каддафи снова стать единым государством.
У новости пока нет комментариев, станьте первыми кто оставит свой комментарий