Через 81 год после окончания Второй мировой войны Германия и Япония почти одновременно пересматривают ограничения, десятилетиями определявшие устройство их силовых структур. Однако говорить о буквальном «возвращении Оси» было бы сильным упрощением. Происходит другое и не менее важное: две послевоенные демократии расширяют возможности полиции, армии и разведки, а спор о границе между безопасностью и государственным наблюдением становится все острее.
10 июля Бундестаг одобрил модернизацию закона о федеральной полиции. Реформа стала крупнейшим пересмотром ее полномочий за десятилетия. Среди наиболее спорных нововведений — биометрическое распознавание в реальном времени и автоматизированное выявление опасностей на основе анализа движений, объектов и мест нахождения людей. Расширяются и другие технические возможности полиции.
Причина реформы понятна: европейские государства сталкиваются с терроризмом, трансграничной преступностью, диверсиями и новыми угрозами, для противодействия которым власти хотят использовать технологии искусственного интеллекта. Правительство рассматривает цифровые инструменты как способ быстрее выявлять подозреваемых и предотвращать преступления.
Но Германия — особый случай. После 1945 года ее правовая система сознательно создавалась с учетом опыта Третьего рейха, а позднее к исторической памяти добавился опыт тотальной слежки Штази в ГДР. Поэтому расширение государственного наблюдения здесь неизбежно вызывает значительно более болезненную дискуссию, чем во многих других странах.
Критики предупреждают: принципиальное изменение происходит тогда, когда камера перестает просто записывать происходящее. Соединенная с алгоритмом распознавания лиц и базами данных, она превращается в инструмент автоматического поиска человека среди тысяч прохожих.
Противники реформы в самом Бундестаге утверждали, что подобные системы способны поставить население под фактический «генеральный подозрительный контроль». Сторонники отвечают, что новые полномочия ограничены законодательством и необходимы для защиты общественной безопасности.
Почти параллельно похожая дискуссия разгорелась в Японии. В июле появилась информация о деятельности подразделения Сухопутных сил самообороны, которое собирало сведения о гражданских источниках. Сообщалось о формировании так называемых basic source data с персональными сведениями. На фоне этого Токио проводит более масштабную перестройку разведывательной системы и обсуждает усиление законодательства против шпионажа.
Здесь исторический контекст еще чувствительнее. До 1945 года японская Токко занималась политическим надзором и преследованием противников государства. После поражения страны прежний репрессивный аппарат был демонтирован, а новая система безопасности создавалась с жесткими ограничениями военной деятельности.
Сегодня японские власти объясняют перемены совершенно иной обстановкой: усилением Китая, северокорейской ракетно-ядерной программой, противостоянием с Россией и необходимостью противодействовать иностранной разведке. Япония также создает новую централизованную разведывательную архитектуру, рассчитывая приблизить свои возможности к службам ведущих западных государств.
Поэтому сравнение современных реформ с Гестапо, Штази или Токко требует осторожности. Нынешние Германия и Япония остаются государствами с выборами, судами, парламентским контролем и законодательными механизмами защиты прав граждан. Между расширением полицейских полномочий и репрессивными аппаратами диктатур нет знака равенства.
Но историческая аналогия указывает на другую проблему. Современные технологии дают государству возможности, которых не существовало даже у спецслужб XX века. Камеры, биометрия, искусственный интеллект, телефонные данные и автоматический анализ огромных массивов информации позволяют наблюдать одновременно за миллионами людей.
Именно поэтому главный вопрос заключается не в том, «вернулась ли Ось». Вопрос в том, где будет проведена новая граница допустимого. Германия и Япония усиливают силовые и разведывательные возможности на фоне ухудшения международной обстановки. Если этот процесс продолжится, главным политическим спором станет уже не наличие технологий наблюдения, а то, кто, при каких основаниях и под чьим контролем сможет ими пользоваться.
История здесь действительно имеет значение. Не потому, что Берлин и Токио возвращаются в 1930-е годы, а потому, что обе страны после 1945-го строили свои институты именно с расчетом не допустить чрезмерной концентрации силовых возможностей. Теперь устойчивость этих предохранителей впервые за долгое время проходит серьезную проверку.
У новости пока нет комментариев, станьте первыми кто оставит свой комментарий