Президент США Дональд Трамп заявил о намерении объявить Ормузский пролив американской территорией после завершения войны с Ираном. Реализовать эту угрозу одной президентской декларацией невозможно: пролив расположен между Ираном и Оманом, а военное присутствие США не создаёт права собственности на его воды.
❞«После того как мы завершим разгром Ирана, который терпит очень серьёзное поражение, довольно скоро я объявлю Ормузский пролив территорией Соединённых Штатов», — президент США Дональд Трамп.
Американский лидер также заявил, что США уже фактически контролируют водный путь благодаря военно-морской блокаде.
[quote]«По сути, так оно и есть. Блокаду осуществляем мы. Ни одно судно не пройдёт, если мы этого не захотим», — Дональд Трамп.
Эти слова объединяют два разных понятия: способность военных останавливать суда и государственный суверенитет. Флот действительно может временно контролировать движение на определённом участке, однако такой контроль не меняет международно признанные границы. Даже оккупация территории во время войны не делает её законной частью государства-оккупанта.
Ормузский пролив соединяет Персидский и Оманский заливы. В самом узком месте его ширина составляет около 21 морской мили, или 39 километров. Иран и Оман могут устанавливать территориальное море шириной до 12 морских миль, поэтому в узкой части пролива не остаётся отдельной полосы открытого моря.
Называть этот участок «международными водами» не совсем точно. Формально он находится в пределах территориальных вод двух прибрежных государств. Международным является режим его использования: поскольку пролив соединяет части открытого моря и необходим для глобального судоходства, иностранные суда обладают правом транзитного прохода.
Такой проход должен быть непрерывным и быстрым. Прибрежные страны могут вводить правила безопасности, навигации и защиты окружающей среды, но не должны произвольно перекрывать международный пролив или препятствовать обычному движению судов.
Соединённые Штаты и Иран не ратифицировали Конвенцию ООН по морскому праву. Тем не менее основные правила транзита через международные проливы широко признаются частью обычного международного права. Оман является участником конвенции.
Следовательно, весь Ормузский пролив не принадлежит ни одной стране. Иран обладает суверенными правами в своей части, Оман — в своей, а иностранные суда сохраняют право прохода. Тегеран не может законно превратить весь маршрут в собственность Ирана, как и Вашингтон не может объявить его территорией США.
Иранские власти назвали угрозу Трампа абсурдной и заявили, что продолжат контролировать открытие водного пути.
[quote]«Ормузский пролив нельзя захватить ни публикацией в социальной сети, ни авианосцем, ни изданием приказа, ни предвыборной речью. Ормузский пролив был иранским, является иранским и останется иранским. Этот пролив будет закрываться и открываться только по приказу Ирана», — Казем Гарибабади.
Последнее утверждение также шире реальных полномочий Тегерана. Иран не обладает суверенитетом над оманской частью пролива и не вправе единолично определять режим всего международного маршрута. На практике, однако, береговые ракетные комплексы, морские силы и географическое положение позволяют ему серьёзно ограничивать движение.
Президент США не может самостоятельно присоединить иностранную территорию и с точки зрения американского законодательства. Для изменения границ потребовалась бы как минимум международная договорённость и участие Конгресса. Если территория передаётся по договору, его должны одобрить две трети присутствующих сенаторов.
Согласия Ирана и Омана на передачу пролива США нет. Получить его в нынешней обстановке практически невозможно. Попытка установить суверенитет военной силой нарушила бы запрет на захват чужой территории и принцип неприменения силы, закреплённый Уставом ООН.
Даже масштабная наземная операция не решила бы юридическую проблему. США пришлось бы установить устойчивый контроль над иранским побережьем, островами и частью Омана. При этом военная оккупация всё равно считалась бы временным режимом, а не законной аннексией.
Именно поэтому слова Трампа следует воспринимать не как готовый территориальный план, а как средство давления. Президент демонстрирует, что не намерен признавать преимущество Ирана в споре о проливе, и пытается убедить американскую аудиторию в способности Вашингтона контролировать ситуацию.
Риторика может иметь реальные последствия, даже если сама аннексия невозможна. Тегеран способен ответить новыми атаками на корабли или усилением военного присутствия. Судоходные компании в таком случае повысят стоимость перевозок и страховки либо полностью откажутся от маршрута.
Экономический эффект уже заметен. Из-за сокращения движения танкеров и тупика в переговорах нефтяные котировки снова выросли. До конфликта через пролив проходила примерно пятая часть мировых поставок нефти и значительная доля сжиженного природного газа.
Угроза также создаёт проблему для Омана, который поддерживает переговоры и обладает собственными территориальными водами в проливе. Заявление о присоединении всего маршрута фактически затрагивает не только Иран, но и государство, выступающее дипломатическим посредником.
Таким образом, объявить Ормузский пролив американской территорией юридически нельзя, а установить над ним полный военный контроль без крупной региональной войны практически невозможно. Однако громкая угроза повышает вероятность столкновения, усложняет переговоры и заставляет мировой энергетический рынок готовиться к дальнейшим перебоям.
У новости пока нет комментариев, станьте первыми кто оставит свой комментарий